и страхе. Нина Черкасская решила, пока Андрей Аполлонович будет на съезде, навестить Анну, жену Глеба, и узнать, правда ли она собирается ехать на фронт, как сообщила ей Лиза Бахметьева. Лицо Ирины было бледно, взгляд сосредоточен; часто он останавливался на чем-нибудь неподвижно. - Я думаю, тут не может быть выбора! - горячо заговорил Паша Афанасьев, как-то чересчур молодо размахивая руками. но меня просила играть её очень интересная дама,-- в тон ей ответил Унковский,-- а вы знаете, я всегда подчиняюсь желаниям вашего прекрасного пола. Когда я попаду в нижнюю палату, - а мое стремление к такой деятельности настолько сильно, что не считайте меня самонадеянным, если я рассчитываю на парламентский успех. Опять переворачивались и бухали в воду тяжелые ящики, но уже никто не охал и даже небритый, в рваных опорках старик скалил свой беззубый обтянутый рот пьяницы. - Да ведь вы служитель Церкви.. Эти три дня они были так возбуждены и заняты, столько было вокруг грустных и озабоченных разговоров, беготни, хлопот и сборов, столько вокруг пели, кадили, столько зажигали среди белого дня свечей, столько плакали, что теперь им было как-то странно и даже неприятно, что все снова так тихо, что надо спокойно сесть, обедать, спать, заниматься или делать другое какое простое повседневное дело. - А порядочный вы нахал, Подгурский!. Опалову было неловко, и он топтался около них, неестественно и несмело улыбаясь своим странным, как у японской куклы, лицом.. -- Извините, м и л ы й, что я так задержал вас. В окна вливались синие мертвые сумерки и наполняли комнату.. -- О делах партии я часто узнаю из чужих рук. Он может жениться на тебе, он может увезти тебя на свою свободную и счастливую родину, родину твоей матери. Он же облачен во все то, что пробуждает в нас не только заботу и печаль, но часто отвращение и ужас. Стало ясно, зачем он останавливался у флага. Солнце уже закатывалось, когда с вершины холма они увидели колокольню Ласкомба, лежавшего среди ровных лугов, орошаемых тем самым ручьем, который вился вдоль сельской тропинки, но теперь разливался вольно и широко. Перед ним шли трое молодых нобилей низшего разряда, неся знамена с аллегорическими знаками, изображающими торжество свободы, справедливости и согласия.. Андрей Аполлонович тоже был встревожен долгим и странным отсутствием их общего друга. Невдалеке слышался тихий, усыпляющий звук серпа, и в лицо Кенелму веял воздух, полный благоухания только что скощенного сена. Ясно было, что он принял профессора и за ловкого сыщика, и за жадного собственника, и за все что угодно. -- Куда ты? -- спросили у него в один голос седоки. Но увы, в Англии летних ночей очень мало. - Что вы чересчур смелы, что ли? Луганович хотел что-то сказать, но Нина Сергеевна уже отвернулась. Мелькали в памяти: светлые волосы, влажные глаза и мягкий чистый подбородок закинутой в смехе женской головки. И на первых порах преступление,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU