- отвечал Риенцо после минутной паузы, - если ты хочешь просить помилования, то это будет напрасно, а перед моими помощниками у меня нет тайн; говори, что тебе нужно? - Но послушай, - сказал арестант, сложив руки, - это касается не моей жизни, а благосостояния Рима. Но с такими людьми он никогда и не стал бы говорить в подобном тоне.. Я бы ни перед чем не остановилась!. Слабый свет освещал комнату и бросал отблески на сморщенное и мертвенное лицо больного. Поняли? Да? Почему со мной, именно со мной, а ни с кем другим случаются такие вещи? И вот теперь я говорю себе: ты поддалась минутной слабости, мужчина полюбил тебя; он, несмотря на свою связанность семьей, бросил все ради тебя (он уже третий день ночует у нас) -- и ты ему скажешь, что все случайность, ты его не любишь и он должен уйти куда-то. -- А я не могу с таким спокойствием относиться ко всему, как ты, -- продолжал Митенька. Хорошо я закрылся плащом? - Превосходно. - Нет, ты посмотри еще, а тогда приходи на это место и потолкуем!. И все же этот человек - единственный Мыслитель, единственный достойный Претендент среди них всех. Опасность устраняется, если развивать здоровую силу суждения, какой она может быть выработана в чувственном мире. 8) Не употреблять насилия. Затем она вернулась на свое место и опять принялась за вязанье. Несколько насмешливых намеков Альборноса относительно участия, принимаемого в его судьбе знаменитейшей красавицей Авиньона, наполнили его душу неопределенной тревогой, в которой он боялся признаться даже самому себе. И теперь, когда явно восторжествовали общественные тенденции без всякой мистики, писатель, как покинутый пророк, стоял с жалкими остатками своей паствы, потеряв всякое внимание к себе. Все они знали, что он пьет, ездит, ничего не делает, и в то же время чувствовали, что он головой выше других известных им мужчин. - Все, что я вам тогда в остроге наговорил, все это так, от отчаяния! Столько я страдал, столько зла и несправедливости и подлости видел, что в человеке изверился. -- Я знаю только потому, что они везде работают над этим. Но, как видно было, из открытых, простых и дружественных отношений к нему хозяйки, близким он был совсем не на тех основаниях, о каких рады бы были прокричать злые языки. Но к концу своего пребывания у Трэверсов так привязалась к Сесилии, а Сесилия - к ней, и присутствие ее было так приятно и полезно самому хозяину, что сквайр стал упрашивать ее остаться и взять на себя воспитание его дочери. Трэверс вообще больше, чем Чиллингли, любил развлечения. Часто в осенний день она садилась у порога, под тенью виноградных лоз, против неподвижного и синего моря, и строила свои воздушные замки... Когда все присутствовавшие члены, пошептавшись и переглянувшись, с довольными улыбками, как всегда при его выступлениях, затихли, оратор несколько секунд помолчал, стоя у стола и как бы в задумчивости опустив седую голову. Митенька

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU