"ньюгетского", как называли его в Англии по известной лондонской уголовной тюрьме. Ездовые с испуганными и озверелыми лицами, хлеща кнутами лошадей, направляли их в самую гущу толпы. скучно!. - Ну, пусть." И когда, уже в сумерки, слившие толпу в одну ревущую темную массу, к отряду прибежал какой-то человек и крикнул испуганным, хриплым голосом: - В порту громят!. Черная мантилья и лавровый венок лежали перед ним. Жизнь человека сравнима с одним годом растительного мира: он имеет свою весну, лето, осень и зиму - но только однажды.. - Знаете, он метит в депутаты от нашего графства на предстоящих выборах. Он порицал их ссоры, но поддерживал дело их. - Садитесь, пожалуйста! Как ваше здоровье? - спросил он, нарочно скользнув взглядом по белому пузырю вместо головы. - вырвалось у девушки. Эта фамильярность не понравилась Мижуеву, и он стал холоден.-- Хлеб-то какой состряпала?! -- Жидок вышел, -- скажет Настасья и прибавит недовольно: -- Каждый раз не угадаешь! А угадывать ей действительно приходится, так как она ничего не делает по мерке и по весу, а все на глаз. Потом, после минутного молчания, он проговорил спокойным тоном: - Глиндон, отказываетесь ли вы от Виолы Пизани? Хотите вы несколько дней подумать о том, что я вам сказал? - Отказаться от нее! Никогда! - Так вы хотите жениться на ней? - Это невозможно. Густая лента пехоты уже перешла через мост и стала мелкими точками растекаться за рекой в ширину.... - Садитесь, или я сойду с ума! Кенелм повиновался; мальчик отдал ему поводья, а сам схватил бич и хлестнул лошадку. И они оба, прошедшие вместе полувековой путь жизни, стояли теперь перед сундуком и выбирали одежду смерти так просто и обыкновенно, точно Тихон собирался в дальнюю дорогу. Коренев пожал плечами. Чувствовал же вину он потому, что с молоком матери всосал идею о несправедливости всякой собственности, как насилия и эксплуатации одних людей другими. мне "дали" револьвер!" - передразнил Андреев. Я велел позвать людей.. Это гостиная Томаса Мерваля, эсквайра, лондонского негоцианта. Произошел скандал. Возле него стоял простой столик и на нем были разложены ивовые веточки и белые очищенные прутья; тут же лежала раскрытая книга. - Я вверяю вам тайну, которую вы вырвали у меня своей настойчивостью, вверяю той чести, на которую вы хвастливо ссылались, решив подвергнуть опасности спокойствие дома, в который мне не следовало вас вводить. Отец и мать слушают меня с таким видом, как будто я говорю прекрасные вещи, вычитанные из книги; дорогая матушка, - да благословит ее Бог! - говорит, утирая слезы, посмотрите, как он учен! Что касается монахов, то, если я осмеливаюсь оторвать глаза от своего Ливия и говорю: таким Рим должен быть опять, - они пялят глаза и разевают рты, и хмурятся, как будто я сказал какую-нибудь ересь. Нужно его обрадовать скорее. И как только приходило лето, так и начинали все кататься

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU