заливного поросёнка, а то и метнуть банк в дальней комнатке, озарённой только двумя тусклыми свечами... Ведь мы не знаем смерти, и страшно в ней нам именно то, что мы ее не знаем. - Милый! - сказал Ланде, и ему страшно захотелось подойти и приласкать медведя по бурой, облезшей клоками шерсти. VII Было уже совсем утро, и поезд убегал от города по солнечным, сверкающим от росы лугам. "Пропала!" - мелькнула короткая, бесцельная мысль, и Дора, расталкивая толпу, стремительно бросилась за угол, споткнулась на резиновый рукав трубы, лежавшей поперек тротуара, и, чувствуя, как ее хватают и бьют по голове страшной, тупой тяжестью, закрыла глаза и упала на руки, больно шлепнув ими о твердые, жесткие плиты... Виола вышла, дрожащая, бледная, и из всей толпы видела только лицо своего отца. При последних словах графини о его невинности и непосредственности он упрямо затряс отрицательно головой. Отчего вы так боитесь этого слова?. Мерваль поклонился и поехал медленной рысью. Графиня Юлия не отняла руки, она перевела на Митеньку взгляд и долго смотрела ему в глаза. Как же могут они вести войну? Своими собственными гражданами? Нет! Они или посылают к какому-нибудь чужеземному вождю и обещают ему за его покровительство власть над городом на пять или на десять лет, или же они занимают у какого-нибудь смелого авантюриста, подобного мне, столько войск, за сколько они могут заплатить. Считайте себя счастливыми, что мы оставляем вам жизнь. Минуты шли, и темнота сгущалась по всем углам, а в окно по-прежнему лился пряный, торжествующий и одуряющий теплый запах весны. Пожалуйста, перестанем говорить о денежных делах: мысль вознаградить дальнего родственника за надежды, которых он не имел права питать, слишком нелепа - по крайней мере для меня. Он изумил Мерваля своей решимостью и ослепил успехом. - Ага, так он приехал? Полный такой мужчина? - Да, полный джентльмен и притом очень горячий. "Бедный Сливин!. Когда же нам не на кого пенять, кроме как на самих себя, мы становимся скромны, раскаиваемся и после этого бываем снисходительны к другим.. Он увидел сверкающий топор, он увидел наклоненную шею.. Розина Дойл Уиллер блистала не только красотой, но и умом и успела уже повидать свет. - Это не тот ли богатый Занони, про которого так много говорят? - Да. Валентин повернулся со стаканом в руке, сейчас же, как воспитанный человек, встал в присутствии дамы и сказал, указывая свободным жестом руки в сторону профессора: -- Позволь тебе представить.... Отец! Поцелуй твоего ребенка! II Ребенка положили на руки к отцу. Нико, который видел в душе только вид материи, смел ли он говорить о школах искусства, которые должны были превзойти Рафаэля? Да, искусство было магией, и так как он признавал истину этого афоризма, то мог понять, что в магии может заключаться религия, так как религия необходима

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU