всё нарастая, волна человеческих криков, перекатывалась на другую и, ширясь, росла. Там, среди развалин Древнего Рима, за работой, со своими цифрами и каббалой, невозмутимый и спокойный, сидел в своей келье мистик Мейнур. Так он и делает. - Ничуть. Тут уж ты, мое второе я, не можешь ничего возразить. LXIII В числе корпусов, переброшенных с юга на север, был и полк, в котором находился Черняк со своим юным другом Савушкой. То же ощущение силы, молодости и блаженства, как и утром, мгновенно сменило смертельный ужас, который он только что испытывал. -- Я давно это думал,-- отозвался иронически незнакомец. Том восторженно слушал их, и они то заставляли его весело смеяться, то вызывали слезы на его больших голубых глазах... Фирсов гордо посмотрел на него, надел фуражку и отворил дверь. Всегда был прекрасно одет, уже по-город­скому, а не по-походному -- с блестящими погонами и адъютантскими аксельбантами,-- всегда чисто выбрит и чуть припудрен. Только сверхъестественное в нас самих, а именно дух, может угадывать механизм естественного, то есть материи. По отсвечивающему паркету, мелькая бальными туфельками, скользили ножки дам. - После такого непозволительного предположения я расстаюсь с вами с меньшим сожалением, чем это могло бы быть пять минут назад. Замок, разрушенный временем и осадой, они не пытались восстанавливать. - Только нянькой? - А чем ей быть? - Мать может быть воспитательницей, другом. - Прекрасный паж, - отвечал солдат весело, пропуская Анджело Виллани, - ты не всегда будешь того мнения, что дорога к свету приобретается посредством приказаний сильным. до самого конца? Прощайте, мистер Эмлин, вот уже видна садовая калитка. Если они шли мимо чужого забора и видели отставшую доску, то у них никогда не являлось желания поправить, а наоборот, взявшись дружно в несколько рук, отрывали ее совсем. Фирсов устремил на Ланде оловянный взгляд и не подал руки. Усатый военный заторопился, бросил недокуренную папиросу и таким же, как прежде, голосом крикнул: -- Заведующего складом! Митенька подумал, что будет, если взять да потребовать к?н?и?г?и для просмотра, как говорил ему Лазарев. - Вы не назвали бы его зверем, если бы знали.. . На большом господском дворе лежали протянувшиеся далеко по сырой траве догорающие лучи солнца. Да, я думал, что это будет встреча с какой-нибудь похотливой барынькой, чувственность которой щекочет возможность принадлежать человеку с громким именем. Дикое желание, так часто приходившее ему в голову, поднялось в нем: захотелось крикнуть на них, толкнуть кого-нибудь ногой, ударить. Но прикосновение к ней не было жутко, как к Ирине, для которой это прикосновение значило бы многое. Сначала он даже не разобрал, кто кругом него. - Вы признаетесь в своем преступлении, синьоры! Вы молчите, вы онемели! Где ваше остроумие, Савелли? Где ваша гордость,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU