бы не нужно было ехать на Урал, -- сказал Валентин, обращаясь к хозяину, -- на всю жизнь остался бы с тобой на твоем хуторке. Всего за время жизни Бульвера вышло сто десять томов его произведений. Задумчиво пошел он по лабиринту темных переулков. - также печально и также спокойно ответил Ланде. Он выбрал среднее: стал ходить по кабинету, выходя из него и доходя до вешалки в передней. После падения дюка афинского он в шайке свирепого Вернера увеличил свое богатство и свою славу. Какая-то нарочитость и почти бедность отличала широкие панталоны из грубого холста, шерстяную куртку, дырки которой казались сделанными нарочно, и черные неопрятные волосы, торчавшие из-под шерстяной фуражки. - О, черт!. - Это ты так безжалостно напала на меня? Неблагодарное создание! Не, я ли передал тебе лучшую землянику с блюда и все сливки, которые мне достались? - А зачем вы убежали от меня и спрятались здесь, когда должны были танцевать со мной? - возразила маленькая леди, с инстинктом, свойственным ее полу, уклоняясь от прямого ответа на заслуженный укор. Робкие пальчики зашевелились, осторожно пробираясь выше, и наконец в немой ласке замерли на его руке. Но это было только сознание, а не мысль. "Он придет.. Но Париж был спасён, разгромленные армии пополнили новой живой силой, армия Ренненкампфа отошла из Восточной Пруссии, потеряв все плоды своих первоначальных успехов, и началась полоса сравнительного спокойствия.. Он не раз подходил к сидевшей на ковре у камина черной кошке, которую, по его словам, постоянно видела его знакомая дама, пока не отправилась в тот мир, куда не допускаются черные кошки. И только изредка он поднимал голову вверх, и глаза его, минуя обращенные к нему со всех сторон взгляды, на секунду останавливались на синеющем крае далекого неба. Будь это амфибиоподобное существо в женском платье, а не в костюме мальчика, когда оно появилось словно божество в древних драмах, я погрузил бы моих геральдических рыб в кипяток. В другом же роде поэзии писатель не входит в чужую жизнь, а выражает свои собственные радости и горести, свои собственные чувства и мысли. - Дорогу! Осадите назад! Дорогу для знаменитейшего римского сенатора! Толпа затихла, потом зашумела, потом затихла опять. Пусть он будет темой нашего разговора, а не кладбище, на котором мы сидим. Но это было редко, потому что по всем направлениям в бесчетном количестве, как муравьи, копошились люди.. По его мнению, эта сумма будет гораздо полезнее для вас теперь, чем сумма в десять раз большая двадцать лет спустя. Наконец пробил третий звонок. - Я радуюсь, сенатор, - отвечал Бреттоне, - что вы имеете утешительные известия, они сгладят неприятности, которые я сообщу вам.. Альфред, говорят, был еще более прожженным дельцом, чем его отец, и не только участвовал в спекуляциях, которые

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU