- С помощью этого стойкого республиканца, у которого много друзей в Комитетах, я приобрел необходимые средства, то есть купил их; за безделицу я могу достать паспорт и для тебя. Первая, самая отчетливая, была, конечно, о двойниках, потом о бандитах и, наконец, самая страшная, о том, что это сам Валентин, который вернулся с тем, чтобы нарядить и ее в кожу и везти в таком виде с собой на Урал.. В следующую минуту сделалось какое-то непонятное смятение и беспорядок. Через несколько дней я наберу рекрутов в городе и ворочусь. - Искренне благодарю вас, сэр. Луна светила прямо на него, и передние стволы сосен белели, как колонны, а за ними был черный глубокий мрак. также торжественно продолжала Соня. Не будем говорить об этом, зачем напрасно бередить вашу рану? Итак. Поэтому он, найдя ее маленькую горячую руку, тихонько ласково сжал ее и робко заглянул ей в полумраке в глаза. -- Ты нужен мне сейчас, как никто,-- сказал он Валентину. - сказал мужик. Вдруг тяжёлая дверь быстро распахнулась, и генерал в военном сюртуке, встряхивая свежий платок в руке, торопливо вошёл в комнату. большой, сильный, чуткий!. - Его считали там способным? - Безусловно. Он в растерянности только повернулся к Авениру и сказал: -- Нет, здесь занято, пойдемте наверх. Все глубже охватывал его радостный покой, и все больше слабело тело. Как же можно устраивать жизнь других людей, вообще всех людей на земле, когда он самого себя не устроил, забыл о своем внутреннем? И вот это его забвение своей души, стремление к полной свободе вылилось в полную анархию, в потерю воли над собой и в подчинение чужой воле, потому что своей воли не было. Тот некоторое время отдыхал, потом опять начал делать усилия поднять голову и освободиться от перевешивавшей шинели.. -- Я только и живу вашими интересами, -- сказал Митенька и добавил взволнованно: -- Нынешний день -- самый счастливый в моей жизни. - А эти люди, начиная свою эру прогресса и равенства, завидуют даже Создателю! Они хотели бы отрицать существование разума и Бога! - сказал Занони почти невольно. Вульгаризаторской социологической критике он представлялся классовым врагом, чуждым советской литературе. С того самого момента, как после тяжелого и безнадежного объяснения, почувствовав, что связь порвалась навсегда, Мижуев уехал, Мария Сергеевна все силы свои тратила на то, чтобы никто не догадался о совершившемся. -- Ты еще здесь? -- спросил Валентин. Мижуев тяжко посмотрел прямо в глаза Подгурскому, подумал, опять усмехнулся и протянул через стол бумажку... Ей была видна часть широкой дорожки и раскрытые молчаливые высокие двери, на которые было устремлено напряжённое внимание всей бывшей в зале массы людей. Лиза, улыбаясь, посмотрела в его юное милое лицо, - такое мужественное и также нежное, чуть тронутое пухом, - и подала свою руку, маленькую, с пухлой ладонью и прелесть какими хорошенькими, изящными пальчиками,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU