платок, долго вытирал глаза и, сгорбившись, пошел по безлюдному бульвару по направлению к своему ресторану. Его глаза были прикованы к ее глазам как будто какими-то чарами. - О, поспешите, синьор, поспешите! Ради Бога поспешите, иначе молодая синьора погибла навсегда! - Синьора! Боже мой! Бенедетта, о ком ты говоришь? О моей сестре, об Ирене? Разве ее нет дома? - Ах, синьор! Орсини, Орсини! - Что такое? Говори же! И Бенедетта, задыхаясь и с множеством перерывов, рассказала Риенцо, в котором читатель узнал брата Ирены, то, что ей было известно о приключении с Мартино ди Порто. - Стыд, стыд! Неужели папу будут оскорблять в его городе? - вскричали многие голоса. Ведь я же ни одним словом вам не сказал. Иногда в ее присутствии он начинал мысленно рассуждать. Едва проснувшись, со слипающимися от сна глазами, Митенька бросился к умывальнику и начал тереть себя щеткой с холодной ледяной водой и делать гимнастику. И слышались священные слова, которые читал тихий, как будто ласковый голос Степана. Полки, очевидно, готовились к весне. Этого не запрещали, так как теперь было все равно. - Нюрочка!. По-прежнему гудела, волнами приливая и отливая, возбужденная толпа. Везде уже были потушены огни, но здесь, на широкой просеке, мощенной беловатым кирпичом, было светлее, и при бледном отблеске звезд лицо инженера показалось странно бледным, а борода чернее сажи. Он перевел взгляд на другие кресты и старые памятники под березами и долго смотрел на них; потом как-то странно оглянулся по сторонам. -- Откуда у меня такая ненависть ко всякой устроенной и оседлой жизни? -- сказал он наконец с недоумением.. Теперь вам все известно. - А вы в Бога верите? - с молодым и девичьим легкомысленным любопытством спросила она. За стеной играла музыка, а в коридоре гремели посудой и шаркали подошвами. А все остальные расселись кругом, точно члены какого-то дьявольского судилища. - Мой сын, - сказал он, - ты говорил как патриот и христианин; из одобрительного молчания тебе равных, мы все заключаем, что они разделяют твои чувства. Но за шторами окон одного из больших дворцов, тень которого покоится на Большом канале, еще виден свет, и в этом дворце бодрствуют две Эвмениды {Богини мщения (греч. -- Ну, бросьте все, поедемте, -- сказал Митенька. И Сливина.. Мы понимаем, что Вертер и Кларисса, близкие нам во многом, в чем мы сочувствуем им как друзьям и почти нашим родным, в то же время по поэтическим и идеальным сторонам своей природы так отдалены от нас, как если бы они принадлежали к веку Гомера. Лучше я завтра приду. К этому времени он уже был женат и имел двух детей. Ничего не было слышно, только храпели лошади. Но я не выходил из себя и вежливо сказал: "Вот что, куцый джентльмен, брань на вороту не виснет, но если вы когда-нибудь еще станете приставать к миссис Сомерс, я снесу вас в ее сад, швырну в пруд и созову народ полюбоваться,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU