на свой Урал. Пандульфо и другие, более кроткие и умеренные из членов, поддержали речь трибуна. -- А вы не подвертывайтесь, -- отвечал Авенир, -- это вам не Невский проспект. . Пока не подошли все, общего разговора не зачинали и, по обыкновению, молча вертели папироски и молча закуривали друг у друга. нет, нет, вот ту. Савушка догадался, что здесь только что шёл взволнованный разговор. где же ни за грош! - протянула Дора. - Я. Митенька обрадовался тому духовному единению, которое образовалось между ним и Житниковым, и совсем забыл, что не в его интересах обрисовывать мрачными красками то дело, которое он хочет предложить другому. А теперь, господа, мои глаза устали, позвольте мне уйти. Лестница грохотала по камням, и этот грохот тоже казался Сливину невыносимо нелепым и кричащим о его трусости. И среди этой живой болтовни блистали искры настоящего остроумия, яркого воображения и даже поэзии - в выражении и чувстве. Но он сейчас же встал, торопливо прошелся по ковру, шершавя с затылка к макушке короткие волосы, и остановился перед Валентином. Здесь порядок чувств совсем иной. Близорукий видит только исчезающий берег, а не тот, к которому несет его смелая волна. - Это правда, но тогда я не приметил вашей гитары и не предполагал, что вы таким первобытным способом хотите придать известность своему поэтическому дарованию. Они выпили кофе, заперли номер и, повесив ключ внизу лестницы около зеркала на доску, где записываются мелом фамилии приезжающих, вышли на улицу мимо почтительного швейца-ра с широким золотым галуном на фуражке. Скрипка! Где она? Увы! Его душа, его голос, само его "я" остались дома. Ольга Петровна, раздражённо отдёрнув свою руку, которую генерал взял обеими руками, не отвечала и стояла на месте, упорно не поворачивая головы от окна. Пахло яблоками, осенними листьями, ладаном и каким-то особенным запахом тишины и покоя. - Товарищи! - раздался от забытого мертвеца на помосте твердый и новый голос. О нас судят только по нашим ошибкам, а не по положительным результатам. На ложу в окно театральных касс тыкая ногтем лаковым, Он дает социальный заказ на "Дни Турбиных" -- Булгаковым. Когда он высказывал Чиллингли свои сомнения, он далеко не был так простодушен, как могло показаться.. Сесилия постоянно разделяла его обычные прогулки, посещения им крестьян или мелких арендаторов, где оба знали, что непременно услышат эпизоды из детства Кенелма, истории о его причудах или доброте, о сострадании или безудержной храбрости. -- Ведь мы с тобой защитники, а это -- сволочь. Человек научился с того времени, в сущности, очень немногому, а потерял очень многое: настоящую свободу, которой боится пользоваться теперь. "Пусть, пусть. В его словах она узнавала знакомые по его книгам мысли, образы и выражения, и в этом было что-то неожиданно волнующее. Но Кенелм

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU