к Валентину, спросила: -- Уже? Он рассказал? Я знала это. На этот случай нужно было бы вытребовать у него доверенность или какую-нибудь бумагу на бесконтрольное управление, при этом такую бумагу, чтобы она, в с?лу?ч?а?е ч?е?г?о, давала ему право пользоваться имением и впредь. Какие благородные чувства! Какая пылкая добродетель! Как жаль, что Жан-Жак не дожил до сегодняшнего дня! В то время как диктатор комментировал таким образом своего любимого автора, которому с большим рвением старался подражать в своих речах, в комнату вкатили в кресле-каталке второго визитера. Они взывали к его сердцу, подобно трубе, зовущей в строй боевого коня. А так как то, что представляется истиной одному, непременно кажется ложью другому, это пристрастие влекло за собой ряд неудобств и даже опасностей, как читатель убедится из следующей главы. Римские бароны молчали, опустив глаза; только па престарелом лице Стефана Колонны показалась полупрезрительная, полуторжествующая улыбка. -- Как же можно! -- А то стоят все, словно на представление пришли. Пусть рабы и сволочь прощают обиду. Она дурачилась, кокетничала, целый день проводила на улице и по временам казалась такой оживленной и яркой, точно пьянела от крепкого, радостного воздуха весны. Почему я не отшатнулась от твоего таинственного знания? Почему все, что есть в твоей жизни особенного, странного, непохожего на жизнь других, только еще более восхищало меня? Потому, что, будь ты волшебник или демон, для меня не было опасности, потому что моя любовь была самой надежной небесной защитой. Он неженат, кажется? Не ищет ли он жены между Колоннами? - Трибун женился - через три дня после того как достигнул власти - на дочери барона ди Разелли. И он поднял глаза на офицера. Но едва только Митенька договорил, как черный усатый Щербаков возбужденно вскочил в своей сборчатой поддевке с места. Франта спустили с цепочки, и он ринулся вперед, разбрызгивая выжимавшуюся из-под ног болотистую воду.. Философ на необитаемом острове может забавляться размышлениями о различии между светом и теплотой.. Это был раненый офицер, с рукой на чёрной перевязи, солидный мужчина с очень густыми усами, волосатыми руками, манерой сильно краснеть и стеснительно откашливаться.. - В нашей стране нет никаких признаков одряхления, сэр, и, слава богу, мы не стоим на месте. Я побаивался, что, быть может, она дала повод ее донимать.. Ему всё в нём было противно: и то, что он читает за столом, и то, что у него какой-то независимый вид, в то время как он не умеет даже обращаться с салфеткой, которую, не развёртывая, положил к себе на колени.-- Я долж­на идти. При луне это что-то волшебное, честное слово! - кричал он, весь сияя и, очевидно, с ног до головы радуясь своему существованию. -- Всяческих благ. -- Меня удивляло, с какой добродушной терпимостью ты относился к этому полуживотному. Перед ним смутно белела тонкая склоненная

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU