-- ни в чем не допускать торопливости, неосновательности и хаоса. С изувеченным и мертвенно-бледным лицом, весь в крови, онемевший, но все еще в сознании, как всегда, надменно выпрямившись в кресле, сидит Главный Убийца! Он окружен воющей, орущей, проклинающей его толпой! Лица людей озаряют блики ярко полыхающих факелов! Это он - не звездный Маг, а настоящий колдун! И в его последние часы устроили свистопляску демоны, вызванные им из преисподней! Толпа схватила и куда-то тащит его! Открой свои двери, жестокая темница! Консьержери, принимай свою добычу! Земля так и не услышала больше ни одного слова из уст Максимилиана Робеспьера! Выплескивай на улицы тысячи, нет, десятки тысяч своих граждан, освобожденный Париж! Двуколка Короля Террора катит по направлению к площади Революции, везя к могиле его сообщников - Сен-Жюста, Дюма, Кутона! Какая-то женщина, бездетная седоволосая старуха, выскакивает из толпы и оказывается возле него. Но на земле моего отца сидит множество арендаторов с малыми сельскохозяйственными знаниями и с еще меньшими капиталами, не знающих Либиха и страшащихся Читти, и никакая сыновняя любовь не может заставить меня сказать по совести, что мой отец - хороший землевладелец. Причем с грустью замечал, что в настоящем приходится позорно пользоваться правом, которого не принимает сознание передовых людей, потому что оно, это право, опирается на насилие и материальный расчет. Вам дороже ваши законы. Прежде это была жизнь, теперь мне кажется, что я вступила в вечность!. Подобно многим незримым бездейственным зрителям сцены, она невольно видела далее, чем более глубокий ум трибуна или Нины. Конечно, мы разобьём Германию,-- поспешно прибавил он, когда секретарь сановника на последней фразе перевёл на него свои белёсые, ничего не выражающие глаза. Алексей Степанович понял, что всё благополучно. Между прочим знайте, что здесь моя цель уже достигнута. Но быть женой или любить тебя -- ужасно. Да изредка кто-нибудь, проезжая в метель из города и видя за деревьями в усадьбе огонек, заезжал посидеть в теплых комнатках, выпить чаю. В том числе был и я; и трибун кивнул мне, да, кивнул! И так, в своей красной мантии и красной шапке он встал пред лицом гордого кардинала еще с большей гордостью. - Ах, вы, милая моя Лизочка! - задушевно-напряженным голосом сказал он и слабо вздохнул больною грудью. На одно мгновение ему даже захотелось повернуться и уйти, но он не посмел и только судорожно захихикал. бессмысленное, злое, жадное зверье!. может, и никакой пользы не будет. - Конечно, - холодно сказала она наконец, - ваши друзья, мистер Мерваль, хорошо делают, считая себя у вас как дома. Я теперь понимаю то, что великий мастер моего, искусства однажды сказал мне: "Карьера - это судьба"... Только что он рассчитал, приготовился держаться, как весь расчет -- все летело к дьяволу. - И он не выпускал руки епископа и не давал ему говорить с другими до тех пор, пока не раздался громовой

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU